Среди однообразия и суеты ч.5

Март, весна и все хорошо. Помирился с редактором К., договорились о новых сроках для страдающей рукописи, клятвенно обещал ей больше не исчезать. На улице дождь, ветер, но это как раз в тему. Природа плачет по уходящему — на то она и природа, чтобы окантовывать картинку сущего. И да! Я это сделал: в первый раз написал прозу, зажатый в тисках сроками. Совершенно не реальными сроками. Два месяца на четыре автобиографических очерка странного депутата общим объемом 7,5 авторских листа. Его авторство на обложке в данном случае совершенно меня не волновало. Думаю, получится книга 170 — 180 страниц…

«Специальный агент» Николай пояснил мою задачу просто и подробно. Страдающий косноязычием депутат не страдал только одним — литературой. Но ему очень хотелось добавить к ауре загородного дома коньячные вечера для узкого круга ценителей его персоны. Депутат считал себя очень неординарным товарищем и часто, почти всегда не к месту, многозначительно произносил: «Талантливый человек — талантлив во всем!» Услышав когда-то близкие по смыслу слова Фейхтвангера, депутат потерял покой. Тогда и родилась в его нестандартной голове идея с написанием книги. После фотографии, лепки и живописи пришел черед литературы. Тема ощущалась интуитивно — о себе любимом. Время реализации также было понятно без пояснений — у депутата юбилей в марте. Поэтому готовность отредактированного текста на 28 февраля и две недели на верстку и печать. Николая депутат загрузил утром 25 декабря, под католическое рождество, вечером того же дня они отловили меня. Нереальность задачи была очевидной: попивая вторую чашку предрождественного прекрасного «американо» в восточном кафе возле входа в метро «Золотые ворота», я сразу стал искать вариант, как плавно сползти с темы, слиться хамелеоном с поверхностью и не отсвечивать светлячком даже под светом поискового фонарика, но деньги…

Предложено было много. И выплачено тоже. 28-го февраля я отправил готовый текст на оговоренную «левую» почту, 1-го марта они выплатили все оговоренное. В том же самом кафе, в 18 часов. Николай опять восседал на том же самом «специальном» месте, активно поедая что-то с большого блюда. Помахав рукой, запивая соком вкусное, он понял по каким-то мелочам, что я к нему не присоединюсь. Опять же жестом предложил сесть и тут же другой рукой из-под стола достал темно серый бумажный пакет без каких бы то ни было надписей, картинок и положил передо мной.

— Совсем не ел… Даже не завтракал, — прожевал он полным ртом. — Можешь не пересчитывать. Там все.

Спрашивать, доволен ли заказчик, что думает о тексте, может, что-то сказал, просил передать… не отсюда. Не клеилось, не ощущалось моментом, обстановкой, глазами Николая, которые были дико увлечены ребрышками и салатом.

— Он может и читать-то ее не будет. Качество нужно на всякий случай. Для истории. Для поколений.
— Это ты серьезно?
— Вполне. Это его слова.
— Тогда ясно… — сказал я, и понял, что сам того не желая, очутился… в истории.

Ни о чем не жалею. И деньги, теперь уже ясно, не главное. Опыт, полученный в этой эмоциональной яме, с наложенными на нее новогодними праздниками, жестким графиком, срывами, ночными бдениями под виолончель с привкусом черного чая с лимоном… Все это еще нужно осмыслить, и, возможно, поделиться. Не сейчас. Не сразу. Потом. Может, кому-то пригодится.

Добавить комментарий