Читая Дневник Бунина. Все еще будет.

Любая жизнь интересна для чтения. Кто-то Вездесущий вложил в нас способность наблюдать, сравнивая. И кто-то сказал, что каждый человек сможет написать хотя бы одну книгу. Писать книгу жизни — беспроигрышный вариант.

У Бунина в «Дневниках…» прекрасная система: если нет интересных событий, а такое бывало у него частенько, он смотрел вокруг и описывал небо, погоду (ветер с юго-запада, дождь мелкими каплями…) и именно этот час, эту минуту в этот день — осень, лето, — как они ложились на окружающее, отмечались, делали особенным и день, и час, и минуту. Любой день, даже самый обычный, можно отметить только ему присущими деталями, оттенками, настроением. Окружающее потому и есть окружающее, что оно окружает, создавая настроение, чувство, ощущения внутри нас. Что-то подобное раньше делал и я. Возобновить?

Привычка за эти многие лета безмолвия — писать книги, наговаривая, без бумаги и букв, фраз и словосочетаний. Образами. Проговорил книгу, прочувствовал, передумал, перечувствовал и… забыл. Тихо, легко, мирно. Для церкви и молитв. То есть, для себя. Только для себя. Привычка быть закрытым не так и плоха. Все мы молимся наедине с вечностью. Мы приходим в этот мир в одиночестве и также уходим из него. Поэтому так жить не плохо. Эгоистично, лениво и немного обидно за упущенное, но, наверное, с этим можно мириться.

Что-то лиходейское заставляет отвечать на провокацию от сюрреалистического и темного: » А как это — по-другому?» Путаясь, забывая о предназначении, лукавлю сам с собой — только посмотреть, попробовать. Открыться на минуту, не больше. Но полностью. Пусть даже на час, на месяц. Стриптиз с закрытыми глазами. Пустота от мертвого Прометея. Читая дневник Бунина, пробегая по мыслям уже прошедших этот путь других писателей, возвращаясь в прошлое, пописывая беллетристику, спокойно и не напрягаясь, не спеша… писать о главном. Не торопя время. Может быть, даже замедляя его. Чем не способ отойти от пропасти?

Кажется, уговариваю себя. Дарить свое время не просто. Даже творчеству. Загораясь, сгораешь. Это истина. А когда внутри, как у Плюшкина по амбарам и кладовым, начинаешь понимать… Кащея, чахнущего над Златом. Но никто ничего другого не придумал и не придумает: если человеку что-то нужно, значит это можно. Как в сексе. Все дозволено, если нравится обоим. В творчестве также: все дозволено — человеку и вселенной. В конце концов, отвечать придется только перед собой. Если в тебе есть Бог, значит, и перед Богом.

Нужно проще быть. Всего лишь ремесло. Приятное, увлекательное, иногда срывающее крышу, но всего лишь ремесло. Набивать руку, тренировать существующие «нейронные связи в мозгу»; создавать новые, сложно-подчиненные, зависимые от настроения, способностей и общего развития; и будет (снова) все постепенно подчиняться одной задаче, одному смыслу, основному на ближайшие 20 лет. И прекратить, наконец, распыляться и делиться на три (четыре, пять…). Собраться в кучку, закончить начатое, записать проговоренное, оцифровать записанное. И начать тайное, законсервированное, дикое.

Все еще будет.

Добавить комментарий