Хмельник. Санаторные будни

Чтобы вернуться в «чистое» состояние и начать писать, нужно не менее недели готовиться: восстанавливать телесную оболочку от ненужных пластов, наслоений серых, монотонных будней и мерных, повторяющихся друг за другом мыслей, действий, похожих друг на друга дней. Прошла неделя санаторных процедур. И только сейчас буквы и мысли стали закручиваться во что-то живое.

Наметил темы будущей работы. Каждая может реализоваться в крупную форму, а может остаться рассказом, новеллой. Посмотрим. Важно то, что я теперь знаю, как по новому создавать состояние для возможности вообще что-то писать. Годы простоя совпали с запоздалым кризисом среднего возраста и это дало свое наслоение; чтобы вылезти из ямы и начать снова писать нужно еще и битву выиграть, битву с самим собой и давящим мирозданием. И начать жить. Нет, не скажу, что я не жил. С бытовой, с семейной и даже со стороны «тонкого мира» я был счастлив. Но это «обычное счастье» забирает большой шмат времени у творчества (вполне объяснимый закон существования, но об этом не сейчас).

Санаторий в очередной раз дал шанс «выйти из запоя» — жить не творчеством быта, а творчеством слова. Для этого есть только одно правило — систематизация процесса, и ключевым словом в нем является «работа», и никак иначе. Есть, конечно, где-то там «МузА», «вдохновение», «ремесло», «талант», «опыт». Есть. Но не более как «где-то там».

Регулярность писательства — ежедневные 5 листов текста Times размером 12 — и не буквой меньше. Для этого, кроме текстов, которые сам Бог велел писать не отрываясь, пока пишется, нужны еще проекты для ежедневного тренинга «день за днем». Подспорье для этого — дневники Бунина, Достоевского, Чехова, Елены Булгаковой, плюс монологи современников, идущих тем же путем, что и я. Своеобразный диалог с откликом на чтение. Это раз. И второе: это собственный дневник — заполнение дат из прошлого (с помощью дневниковых тетрадей) текстом-воспоминанием. Возвращение назад, в прошлое, и создание отпечатка в дневнике, сейчас, с учетом настоящего, нового взгляда, новых акцентов, с учетом шишек уже набитых и ран заштопанных. Пока не понятно, что из этого будет, но регулярность таких записей просматривается. Когда не пишется основной текст вполне можно вернуться к дневнику, подумать, повспоминать… А это значит, цель — регулярно писать, достигается, что сейчас важнее всего. Не сомневаюсь, что Бунин также заполнял свой дневник, свои пропущенные даты (видно по стилю написания некоторых заметок со знаком вопроса в темах и датах), особо не заботясь о содержании и стиле. Своего рода стартер.

ЕЩЕ РАЗ.  1. Темы. Никак не могу выбрать и остановиться на чем-то одном. Можно дописать уже начатые две, или начать новую — «Австрия или 8 женщин». Или третий вариант: закончить «Папы нет» второй питерской частью и сверстать вторую книгу — «Легкие чувства». Сразу все не потяну. Хочется писать «Австрию», а нужно «Папы нет». Эх… Думаю, победит прагматика. До верстки второй книги совсем чуть-чуть. Придется кое-что засунуть кой-куда.

2. По кругу. Дневник Бунина, дочитанный мной ранее до середины (без записей), придется начать сначала и пользоваться «его врачебным свойством» для допинга. Начал читать сегодня заново. Прочитал две первые записи: за 1881 год (Бунину всего лишь 11 лет, — очень удобно считать, так как он родился в 1870-м) и за 29 декабря 1885 год (Бунину 15 лет). Странное действие — наркотик? гипноз? Или привычка. Посмотрим, куда все это заведет. Одно понятно, Бунин все также остается приоритетом, не взирая на прожитое.

Добавить комментарий